- "Единая Россия" провозгласила себя консервативной партией. Чтобы быть более точным - она взяла на себя ответственность быть консервативной партией. Партия власти пошла на риск решения вопроса с идеологией в период экономической неопределенности. Стремление занять твердую идеологическую позицию, когда, казалось бы, безусловное предпочтение в принятии всех ключевых политических и экономических решений должно отдаваться технократам, заслуживает уважения. Не менее важна и другая демонстрация политической смелости: "Единая Россия" объявила себя консервативной, то есть правой, партией, в, как долгое время считалось, левой стране. Если рейтинги партии после консервативного поворота не изменятся значительно, то либо представление о среднем российском избирателе как умеренно левом уже не соответствует действительности, либо партийные идеологии, в силу политической инертности общества, до сих пор не определяют выбор граждан.

Тем не менее, другого выхода, кроме как отказа от идеологической неопределенности и старания угодить всем без исключения, у партии больше нет. Это продиктовано не избирателем, а последними действиями президента России. Дмитрий Медведев провозгласил необходимость скорейшей модернизации и обеспечения большей конкуренции в политической жизни страны. В такой ситуации "Единая Россия" не может больше пытаться быть партией всех российских избирателей. Когда другие партии будут стремиться отличаться друг от друга, та, которая будет избегать различий, а значит, в конечном счете, соглашаться со всеми, демонстрируя отсутствие своей позиции, просто не выживет.

Консервативный поворот был неизбежен. "Единая Россия" не могла стать левой, социалистической партией. Левый фланг уже прочно занят тремя партиями - КПРФ, "Справедливой Россией" и социал-демократическим "Яблоком". Конкурировать с ними на их поле было бы бессмысленно. В свою очередь, по-настоящему консервативной партии, если не принимать в расчет маргинальные структуры и несколько довольно разносторонних интеллектуальных групп, в России сейчас просто не существует. Место массовой консервативной партии пусто. Поэтому "Единая Россия" обречена на консерватизм.

Выбор в пользу консерватизма создает для партии несколько очевидных проблем, от разрешения которых будет зависеть ее будущая жизнеспособность. У "Единой России" может появиться больше преданных избирателей, которые ни при каких условиях не будут голосовать за ее соперников, но меньше российских избирателей будут голосовать за партию в целом. Больше граждан будут голосовать за партию как носителя определенной идеологии, а не за партию как группу тех или иных персоналий, которых поддерживают либо в силу их личной харизмы, либо потому что за власть голосовать привыкли. Соответственно, меньше будут хотеть за нее голосовать именно по тем же самым идеологическим причинам. Это еще не означает потери нынешнего доминирования. "Единая Россия" может продолжать оставаться партией большинства, партией-победителем на выборах. Но тотальное доминирование может остаться в прошлом. Более того, многие голоса придется завоевывать заново. Речь идет, прежде всего, об избирателях, которые не имеют определенных идеологических пристрастий. И, как кажется сейчас, таких большинство. Им придется доказывать, что русский консерватизм способен решать проблемы обывателей, далеких от политических баталий.

Другая проблема - наличие идеологического плюрализма внутри самой партии. Сосуществование различных точек зрения по тем или иным политическим и экономическим вопросам позволяло партии привлекать разных избирателей - например, как с правыми, так и с левыми взглядами. Если одна из "фракций" внутри партии не могла ответить на какой-либо вызов, могла ответить другая. Сейчас стало меньше ясности с тем, как быть с различными точками зрениями внутри партии, когда сама партия собирается занять только одну из этих точек зрения. Столь же непонятно, как быть с тремя партийными клубами, которые институционально закрепляли прошлое декларативное стремление партии к плюрализму. Как это конструкция будет работать, чтобы в будущем избежать раскола, - вопрос времени и понимания консервативной идеологии внутри партии.

Однако самая главная проблема остается идеологической: проблема в самом консерватизме в России. Мы еще не знаем, что такое русский консерватизм сегодня и каково его кредо. В XX веке западный консерватизм обращался к возрождению определенных ценностей прошлого, которые были похоронены стремительной эпохой модерна, расцветом социализма и контркультуры. Консерватизм критически относится ко многим социальным и культурным достижениям минувшего века. При этом он не был, в своем большинстве, пропагандой возвращения "к старым добрым временам". Консерваторы стремились показать, что в настоящем должно найтись место уходящим в прошлое институтам, чтобы у нас было будущее. Эти институты, такие как частная собственность или брак, образуют фундамент человеческого общества, и их разрушение, в том числе в результате исходящей из благих намерений социальной политики, ведет к разрушению как экономических, так и моральных основ общества. Поэтому, когда партия "Единая Россия" говорит о том, что ее идеологией является русский консерватизм, возникает вопрос о том, какое содержание будет вкладываться в это выражение.

Консерваторами в российской политике долгое время считались представители двух радикальных крайностей: во-первых, мечтатели о старой доброй православной дореволюционной России, а во-вторых, как это ни странно, не меньшие мечтали о возвращении к старой доброй справедливой советской империи. Следует признать, что это архаичные и утопичные позиции, единственным достижением которых будет тотальная фрустрация общества и политической элиты. Мы не можем вернуться к ценностям и институтам дореволюционной российской монархии просто потому, что живем уже в совершенно другом, секулярном и несословном обществе. Ностальгия по советскому опыту, в котором не было экономических и политических свобод, столь же неприемлема и бессмысленна. Важно понимать, что обе эти крайние позиции имеют своим логическим следствием контрмодернизацию. К какому консерватизму тогда должна обращаться партия власти? Русский консерватизм придется создавать практически с чистого листа. Это будет новый консерватизм, которому предстоит еще утвердить себя в качестве идеологии большинства. Но это не означает, что чужой опыт здесь бесполезен. Напротив, он необходим.

Андрей Исаев в своей статье "Наш консерватизм" обращается к западному опыту. Особенность западных консервативных партий заключается в том, что они являются партиями идей и партиями реформ. За западным консерватизмом стоят мощные интеллектуальные традиции, которые воспроизводятся от одного поколения к другому. Консервативные партии проводили реформы государства всеобщего благосостояния, стремясь устранить негативные последствия социальной политики левых. При этом западный консерватизм отстаивает экономические свободы граждан, прежде всего защищает институт собственности, который ставит выше даже демократической воли большинства, и обращается к традиционным ценностям в морали. Можно сказать, что консерватизм сегодня - это, с некоторыми оговорками, классический либерализм вчера. Консервативный идеал - свободное общество, состоящее из ответственных индивидов, которые решают свои проблемы не за счет перекладывания их на государство, но посредством самоорганизации. Представление об ответственном индивиде, а не всеобщей ответственности государства перед индивидом лежит в основании консерватизма. Западный консерватизм тоже неоднороден. Условно его можно разделить на две группы. В европейский странах, где существуют мощные институты социального государства, консерваторы, фактически, соревнуются с другими партиями, отстаивая то, кто станет лучшим оператором "большого государства". С другой стороны, американские консерваторы еще противостоят левым в борьбе за "маленькое правительство".

Традиционное для России обращение к Западу лишь может помочь нам в определении того, какой консерватизм мы хотим, но не предоставит однозначного ответа. Мы не сможем успешно копировать чужие идеи, если их в действительности никто не разделяет и не понимает. Например, откажется ли русский консерватизм от тезиса о том, что мы строим социальное государство, не проясняя его содержания, или, наоборот, русский консерватизм обречен повторять лозунги левых партий в экономической политике? На этот и другие вопросы еще предстоит получить свои ответы. Тем не менее, самое главное уже стало ясным. Русский консерватизм не может не быть реформистским движением. И его главная цель - это реформа самого российского государства - ликвидация советских управленческих пережитков, всепроникающей коррупции и неспособности выполнять взятые на себя функции. Только партия реформ сейчас сможет ответить на вызовы, стоящие перед страной.